“Берешь четочки и читаешь”. Памяти архимандрита Никиты (Пронина)

Трудности нас закаляют. И учат молитве

Отец Никита (Пронин) родился 21 августа 1932 года в деревне Паново Рязанской области, недалеко от Пощупово. Там расположен знаменитый Иоанно-Богословский монастырь, ближе к нашему времени тут был наместником архимандрит Авель (Македонов). А тогда, в год рождения будущего отца Никиты, до пострига Николая, обитель была закрыта. Батюшка вспоминал: когда он был маленьким, то взбирался на колокольню, а около монастыря сидел один монах и собирал милостыню, чтобы как-то прожить. Старушки ему жертвовали, он за них молился. То есть он непрестанно молился и за всех, а за тех, кто помогал, наверно, сугубо. Его образ запечатлелся в юной душе…

Родители отца Никиты, Иоанн и Василиса, были верующими. По роду занятий – крестьяне. Раньше помнили, что само это наименование произошло от слова христиане. Батюшка рассказывал, что папа умирал благочестиво, причастившись.

До поступления в монастырь сам отец Никита был пастухом. Пас скот и во время Великой Отечественной войны, когда все мужчины в основном ушли на фронт, самому ему с ее началом едва исполнилось девять лет. А за скотиной – поди усмотри. Глаз да глаз нужен. Еще и время голодное. Не досмотришь – так и на голодную смерть обречешь кого-то или себя, родных. Хочешь – не хочешь, а чуть что – взмолишься да постоянно будешь навыкать молитве, испрашивать помощи, защиты.

Надо учиться вслушиваться в то, что Господь нам говорит

Коля с детства стремился к Богу. По учебе удалось окончить только школу-семилетку, но во всем он молитвенно всегда испрашивал у Бога, у святых вразумления – и был просто мудр.

Посетуешь бывало:

– Батюшка, мне учёба плохо даётся. Я мало чего понимаю.

А он советует:

– Ты молись такими словами: «не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь Славу»! Если слова эти будешь помнить, то Он будет тебе помогать.

И отец Никита всегда давал советы из опыта, потому-то они и были столь действенны. Самому ему, вспоминал, навык молитвы особенно пригодился в армии, пусть он и был, достигнув совершеннолетия, призван уже после войны.

– Я даже чуть-чуть оглох однажды, – вспоминал потом.

Служил он в артилерийских войсках. В первый год службы ему выпал жребий участвовать в страшном взрыве атомной бомбы на Тоцком полигоне: все живое в округе нескольких километров было уничтожено. С тех пор у батюшки физический слух стал слабоват, но точно компенсируя это, он учился вслушиваться в суть, слышать голос Божий.

Воля Божия, известно, открывается в обстоятельствах. Только бы мы чутко учились внимать ей.

Главное в духовной жизни – ответственность. Это и есть крестоношение

Позже, демобилизовавшись, Николай трудился на заводе, там и встретился с будущим архимандритом Сергием (Петиным), до пострига его звали Павлом. Вроде парни как парни, а оба искали Бога. Павел первый решился оставить работу на заводе.

– А ты куда пойдёшь? – спросил друга Николай.

И ему-то тот ответил:

– В Троице-Сергиеву лавру.

– Возьми меня с собой!?

Так вместе они и пришли в обитель Преподобного Сергия. И всю жизнь сохраняли теплые братские отношения, только углубляющиеся с годами.

У отца Сергия (так нарекли в постриге Павла) в келье хранилась икона близкого им по месту рождения святителя Василия Рязанского. Когда батюшка преставился, этот образ перешел к отцу Никите. Точно по наследству.

И потом (и до сих пор) она передается из кельи в келью лаврских архимандритов. Написал её в 50-х годах отец Николай (Самсонов), тоже архимандрит, он был иконописцем и ризничным в Лавре.

 И в этой преемственности – тоже Промысл Божий, ответственность молитвенного труда.

Без ответственности нет не то что монаха, даже христианина.

Отец Николай (Самсонов) преставился в 1990-м году, 11 июня. В Троицком Соборе в притворе икона есть «Споручница грешных». По одной из версий он ее написал, по другой – реставрировал. Все мы грешники, но Божия Матерь чтущих Жертву Сына Ее, к Ней обращающихся не оставит.

Господь уже всё продумал

Когда отца Никиту только приняли в Лавру, он нёс послушание на кухне. Надо было помогать готовить, мыть посуду. Из-за послушания так получалось, что причащался он один раз в год. В Лавре гостей всегда много, и работы по кухне невпроворот. Но отец Никита жил по заповедям, с Богом в сердце.

С лаврской кухни его отправили на послушание в Патриархию, – тоже хлопотно и ответственно. Хотя он уже был в Лавре рукоположен в иеродиаконы, там, в Чистом переулке, нес послушание дежурного по резиденции. Иногда ездил к своему другу отцу Агафадору (Маркевичу) в Донской монастырь послужить. Тот тогда был там, при открытии обители, наместником.

А в Чистом переулке отец Никита по роду своего служения встречал, провожал Патриарха. «Патриарх, – это же такая высота», – делился.

Как-то Патриарх Алексий I выходит из резиденции и идёт навстречу ему… Дворянского рода, аристократ. «А я, как был пастухом, так им и оставался», – признавался отец Никита. И вот подзывает его Святейший, а отец Никита весь трясётся.

– Что ты меня так боишься? – уставился тот на него.

– Боюсь, Вы меня что-то спросите, а я не отвечу.

– Не думай, что чего-то не поймёшь, или не услышишь. Вот видишь дверь, а за ней чемодан – труднее задачи я тебе не дам. Чемодан донеси до машины! – рассмеялся Патриарх.

Сприклоненность Царству Троицы Живоначальной

Отец Никита очень трепетно к Святейшему Алексию I относился, присутствовал при его кончине. Когда Патриарх умирал, лёжа на смертном одре, разговаривал со святителями:

– Святитель Иов, я тебе кланяюсь… Святитель Филипп, я и перед тобой преклоняюсь… Святитель Ермоген…

Видимо, ему перед смертью все Московские святители явились. Отец Никита об этом рассказал потом лаврской братии. Патриарх Алексий I в Лавре и погребён – в крипте под Успенским Собором, в храме Всех Святых. Батюшка ежедневно ходил поклониться в крипту Патриархам, почивающим там.

Невольно Троица кисти Андрея Рублева вспоминается, – сприклоненность участников трапезы Господней. Так и ученики Сергиевы друг другу в любви и смирении соподчинены, – и младшие старшим, но и старшие в заботе к следующим им на смену снисходят.

«Дорогому иеродиакону Никитушке»

Отец Никита прослужил в Патриархии 40 лет. Вспоминал, что когда собиралось в Патриархию много гостей, ему приходилось спать в прихожей. Смиренно так: архимандрит спит на топчанчике у всех на виду.

Этой простоте он у особо почитаемых им страдальцев научился. Например, очень почитал Алма-Атинского митрополита Иосифа (Чернова).

Владыка Иосиф – исповедник, сидел в лагерях, чего только не натерпелся. Это как святые отцы говорят:

Если ты видел хорошего человека, знай, что он страдал.

У отца Никиты в келье была фотография владыки Иосифа, причем она висела в святом углу. Митрополит Иосиф достаточно часто приезжал в Патриархию, и отец Никита любил с ним общаться, перенимал опыт. Среди его личных вещей потом нашли фотографии с такими искренними и душевными подписями: «Дорогому иеродиакону Никитушке».

Он делился своей силой смирения

В начале нового тысячелетия отца Никиту вернули в Лавру. И он в свою очередь уже сам нес это теплое радушное отношение – к нам, следующем поколениям. Хотя и с нашими старцами, своими ровесниками он так же задушевно общался. Помню, с каким уважением он относился к отцу Лаврентию (Постникову). Как-то они досконально и по-детски шутливо могли высчитывать, какая разница у них в возрасте:

– Год, три месяца и сколько-то дней!

К отцу Никите мы все и семинаристы да просто молодая братия ходили отогреваться. Приходили к нему на исповедь, – ему было легко даже самое сокровенное открывать. У него была такая неподдельная доброта и всегда чуткое понимание ситуации, и никакой ложной духовности и повелений: сделай то, сделай это. Он никогда никого не ломал. Скорее всегда старался поддержать духовно, укрепить, воодушевить. Он делился своей силой смирения.

«В уголочке, с краешку»

Когда отпевали отца Никиту, владыка Фома, наш тогда наместник, ныне он на покое, в своем слове у гроба сказал, что и он ходил к отцу Никите на исповедь еще во время учёбы в семинарии. Отец Никита исповедовал в очень укромном уголочке, чтоб мало кто видел. Братия и потом уже, попрощавшись с ним, подметила, что как при жизни батюшка не выпячивал себя никогда, всегда «в уголочке жил, с краешку», так и похоронили его в Деулино – с краешку, у заборчика, чтоб мало кто видел.

Хотящие жить с Богом в душе, с Ним пребывать в общении, стараются держаться незаметнее, и тем ярче светят светом Христовым всем вокруг.

Так и отец Кирилл (Павлов) жил, и живет. У Бога все они, наши старцы, живы. И тот Свет, что они, выстрадав, передали нам, освещает и наши стези. Чтоб и мы не сбились каждый со своего пути крестного.

Просто «берёшь чёточки и читаешь»

Отец Никита так и остался в памяти неспешно идущим по Лавре с чёточками – чаще всего его можно было так увидеть возле Предтеченского корпуса или в Пафнутьевском садике.

Перед его смертью некоторые из лаврской братии приходили к нему и всё спрашивали про Иисусову молитву. И отец Никита отвечал:

– Берёшь чёточки и читаешь: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго! Вот и всё.

Просто «берёшь чёточки и читаешь»!

Сказано же: выше умных разумные, выше разумных мудрые, выше мудрых премудрые, а еще выше – святая простота!

Отец Никита тоже восходил от силы к силе, к этой простоте во Христе. Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго! Вот и всё.

Батюшка и преставился в день памяти преподобного Павла Фивейского. А сороковой день пришелся на память Всех преподобных отцов, в подвиге просиявших, ее отмечают перед Великим постом, в субботу сырной седмицы. 

Зачем прощаться, если смерти нет

Расскажу разве что еще, как отец Никита умирал. Я был в Москве. Братия позвонили:

– Отец Никита сегодня преставится.

– Тогда я приеду попрощаться с батюшкой, – засобирался было я да с послушаний так просто не уйдешь.

Едва всё завершил, бегом на электричку до Сергиевого Посада. С вокзала бегу к Лавре, только до Блинной горы добрался, слышу в Лавре звон колокола. 12 ударов….

Это старая лаврская традиция: при кончине одного из насельников монастыря оповещают братию двенадцатью ударами в колокол. В это время все послушания останавливаются, и каждый брат кладёт 12 земных поклонов со словами молитв об усопшем брате.

Незадолго до смерти отец Никита мне говорил:

– Ты приди попрощаться со мной!

А я вот не успел. Хотя...

Вот так посмертный подарок

Братия собралась перед его смертью читать отходную, когда человек долго страждет, тогда её читают. Он болел, в последнее время не вставал с кровати. И вот собрались монахи в келье, начали канон на исход души из тела читать. Прочитали до третьей песни, и батюшка преставился. И сразу начали первую литию служить.

У одра отца Никиты человек 15 из братии собрались, он умер, как преподобный Сергий, в окружении лаврских монахов. Это удивительно: не в больнице, а в своей келье, рядом с братьями, которые собрались возле него не по принуждению, а по любви!

Когда преставился отец Никита, отслужили первую панихиду, потом сразу братия начали его облачать. Тут же начали Евангелие читать. И мне довелось начать чтение Евангелия по нему...

(Когда монах отходит в жизнь вечную, сколько гроб с телом стоит до погребения, два, три дня, по иеромонаху, игумену, архимандриту читается Евангелие непрерывно. По рядовым монахам, иеродиаконам и послушникам – читают Псалтирь. И так – пока не похоронят).

Христос Воскресе!

По отпевании отца Никиты братия подтверждали:

– Отец Никита святой жизни человек.

Его очень в монастыре любили.

Сохранилась аудиозапись, где отец Никита поёт тропарь «Христос воскресе!». Когда ещё мог, он сам убирался у себя в келье и пел этот тропарь:

– Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ…

Христос Воскресе, отец Никита!

Иеромонах Памфил (Осокин)